Три ночи после Тоннелей они сидели дома, прогоняя данные. Дилан подключал логи инфраструктуры, Анна накладывала процедурные архивы. Паттерн из Дельты подтвердился: один к одному. Методы привезли и применили по инструкции.
Анна вывела распределение по подрядчикам. Большинство замороженных хэшей обслуживались конкурентами одного крупного оператора. Не про качество. Про передел.
Процедура Маркуса - идеальная. Логи чистые. Но кто-то с властью изменил статус. Не потому что процедура грязная. Потому что Маркуса обслуживал "неправильный" подрядчик. А в логах - её имя. Оператор Ривз А.
— Что мне делать? — спросила она на третью ночь.
Дилан посмотрел на неё долго.
— Попробуй легально. Обратись к старшему оператору. Покажи данные. Может, он поможет.
Анна услышала то, чего Дилан не сказал вслух: Может, он поможет. Но скорее всего - нет.
— А если не поможет?
— Тогда мы найдём другой путь.
* * *
Анна пришла на смену рано. Павильон в шесть утра - другое место. Половина терминалов ещё в спящем режиме, экраны тусклые. Уборщики-дроны заканчивали ночной цикл, жужжали под потолком. Пахло свежим антисептиком - утренняя обработка поверхностей. Свет ещё не переключился на рабочий режим, всё в синих тонах, как в аквариуме. Старший оператор уже был за своим терминалом, логи ночной смены открыты на экране. Она подошла, положила планшет на стол.
— Мне нужно поговорить.
Он посмотрел на неё, кивнул. Анна села.
— Процедура Кейна, Маркус. Канопа триста двенадцать. Хэш заморожен три недели назад. — Она открыла лог на планшете. — Смотрите. Соответствие протоколу сто процентов. Ноль отклонений. Процедура была чистой.
Старший оператор посмотрел на экран. Ничего не сказал.
— Я проверила архивы. Только в нашем павильоне шестнадцать замороженных за последние две недели. По всему городу — тысячи. Большинство процедур были чистыми, но хэши заморожены задним числом. — Анна старалась говорить спокойно. — Прошу вас проверить. Это не про качество. Это что-то другое.
Старший оператор закрыл планшет, положил обратно на стол. Посмотрел на Анну холодно.
— Ривз. Ты хороший оператор. Была.
Анна молчала.
— Сертификация — прерогатива MAAT. Не твоё дело. Не павильонов. Если наверху решили провести проверку качества и заморозить хэши для повторной сертификации — это их право. Ты мешаешь.
— Но процедуры были чистыми —
— Не твоё дело, — он повторил. Голос ровный, без эмоций. — Если хочешь остаться оператором, забудь об этом. Делай свою работу. Веди процедуры. Не лезь в архивы. Не копай. Не задавай вопросы.
Анна смотрела на него. Старший оператор учил её процедурам, объяснял протоколы, показывал, как говорить с семьями. Он был наставником. Хорошим человеком. Но сейчас он смотрел на неё холодно, как на процедурное несоответствие.
— Я не могу забыть, — Анна сказала тихо. — Это Маркус.
— Тем хуже для тебя. — Старший оператор вернулся к своему терминалу. — Разговор окончен. Возвращайся к работе.
Анна встала, взяла планшет, вышла из кабинета. Коридор павильона был пуст. Холод и антисептик. Терминалы гудели за стенами. Всё как всегда.
Но Анна больше не была частью этого. Она попыталась. Легально. Через систему, в которой работала. Система ответила: не твоё дело.
Легальный путь закрыт.
Анна вышла из павильона, шла к дому быстро, планшет в руках, мысли в голове чёткие и холодные.
Если система не поможет — нужен другой путь. Дилан говорил об этом. Анна тогда не была готова слушать. Теперь слушала.
Дилан знает людей. Через технические круги, не через эфиры. Людей, которые умеют "уводить" хэши в неофициальные архивы. Подпольные пути. Нелегальные. Преступные.
Анна остановилась на углу улицы, смотрела на нижние уровни Нео-Мемфиса. Огни, серверные катакомбы, ИТЕР-магистрали. Город, который работал. Пока работал в её пользу.
Если она действует подпольно — она теряет будущее в системе. Навсегда. Её пометят. Её собственный проход в Дуат-Сеть будет под вопросом. Она станет "вмешательством в посмертные реестры". Преступницей.
Но если она не действует - санация подтвердит, что её работа была грязной. Навсегда. В реестрах MAAT.
Нужен Дилан. Нужен его доступ к инфраструктуре.