Стук. Два коротких, пауза, длинный. Пепельщик посмотрел на камеру. Женщина и мужчина. Те же. Открыл.

- Готово.

Женщина шагнула внутрь. Мужчина остался у двери. Достал контейнер, поставил на край стола. Защёлки щёлкнули под пальцами - знакомый звук, рабочий.

- Вес в норме. Повторное взвешивание пройдёт.

Женщина смотрела на контейнер. Потом на Пепельщика. Хотела спросить что-то - он видел по тому, как дрогнули губы. Не спросила. Взяла контейнер обеими руками, прижала к себе, положила плату на стол. Кивнула.

Дверь за ними закрылась, щёлкнули замки.

Запись в журнале. Дата, тип работы, результат, плата. Строчка как все строчки. Посмотрел на них, потом на красные строчки в файле, всё ещё открытом на соседнем экране. Закрыл журнал.

Эти люди не знали. Хэш их родственника был тяжёлым не потому что память была тяжёлой - потому что кто-то подсунул фальшивый контекст, и модель послушно завысила вес. Белый павильон отказал по завышенному числу. Семья пришла к нему. Он нашёл инъекцию и вычистил. Сделал работу правильно. Один раз из сорока одного.

Счётчик на шлюзе моргнул за стеной. Обычный звук. Не вздрогнул.

* * *

К вечеру стимуляторы выветрились окончательно. Принял ещё - ингалятор щёлкнул, сухость, фокус. Второй за день. Третий за сутки. Перебор, но руки должны работать.

Вышел в коридор за расходниками - изолента, сменные фильтры для охлаждения, пакет синт-кофе. Маршрут привычный: мастерская, боковой коридор, третий переход, узел снабжения. Те же трубы, тот же конденсат, тот же жёлтый свет аварийных полос. В третьем переходе - вентиляционная шахта, уходящая вверх. Тёплый воздух оттуда нёс запахи, которых внизу не бывает: пыль, выхлоп, аэрозольная взвесь охлаждения, что-то сладковатое - еда или синтетика. Город дышал через эту щель, и каждый раз проходил мимо, не замедляя шага. Сегодня замедлил.

У поворота третьего перехода - человек. Лицо незнакомое. Стоял у стены, смотрел в планшет. Прошёл мимо, и человек не поднял головы, и это было нормально - люди стоят у стен, люди смотрят в планшеты, сервисные уровни не пустыня - но он уже прошёл поворот и всё ещё видел это лицо, восстанавливал его по памяти, и не мог понять, видел ли он его раньше, и не мог понять, важно ли это, и не мог перестать пытаться.

На узле снабжения - очередь длиннее обычного. Счётчик моргал. Ждал и чувствовал, как внимание расползается по периферии помимо воли - камера на потолке, которую видел сотни раз, и она не изменилась, но он смотрел на неё так, будто видел впервые, и двое за ним в очереди стояли слишком близко или на нормальном расстоянии, он не мог определить. Третий стимулятор за сутки давал периферийный шум - движения на краю зрения, которых нет. Он это знал. Знание не помогало. Знание о паранойе и паранойя - разные системы, одна не отключает другую.

Обратный маршрут. Человек у поворота ушёл. Или стоял и ушёл, когда Пепельщик приближался. Или его вообще не было в этом месте - коридор длинный, повороты одинаковые. Разница между химией и реальностью должна быть где-то, в каком-то ощущении, в каком-то признаке, по которому можно отличить настоящую слежку от фармакологического мусора. Он не знал этого признака. Раньше было проще: паранойя лаяла на всё подряд, и он привык не слушать. Теперь у неё были данные.

Мастерская. Дверь. Замки. Пломба - целая. Пепельщик закрыл за собой. Проверил камеру. Коридор пуст.

* * *

Скарабей-диск лежал в нижнем ящике - маленький, тяжелее, чем выглядит, защитный корпус, одноразовая запись, хэш-блокировка. Достал его и положил рядом с клавиатурой. Держал на случай, который никогда не планировал. Ремесленник хранит запчасти. Не потому что знает, зачем. Потому что не хранить - глупо.

Руки начали копировать - методично, по списку, который он проговаривал вслух, как делал всегда при работе с архивами: сигнатура инъекции, три параметра, потом архивные слепки трёх отравленных заказов, потом слепок осколка из Резерва, потом скрипт фильтрации, потом журнал, не весь, только записи по облегчению с метаданными, потом контрольные суммы.

Бормотание:

- Сигнатура... слепки... скрипт... журнал... так...

Проверил запись, прогнал верификацию - контрольная сумма совпала. Подписал временной меткой. Закрыл диск.

Повертел в пальцах. Маленький. Тяжёлый. Вся его работа за три года - в одном файле журнала. Всё, что он теперь знал о своей работе - в четырёх строчках красного.

Убрал диск. Не в ящик - отдельно. Место, о котором он подумает позже.

Сел за стол, и стойки гудели, и конденсат капал, и охлаждение работало ровно, и экраны светились жёлтым, и за стенами мастерской щёлкало - реле или не реле, он не проверял раньше, не проверил и сейчас, но услышал.

Мигрень отступила. Стимулятор держал. Тремор ушёл, пальцы точные, зрение острое. Побочка придёт позже. Всё придёт позже.

Посмотрел на мастерскую - обвёл взглядом стойки, экраны, стол, стулья у стены для клиентов, шторку рабочей зоны, стойку с Пепельным резервом у дальней стены, где дыра на месте утреннего осколка. Три года. Каждое утро - дверь, замки, пломба. Маршрут. Ритуал. Рутина.

Рутина кончилась.